Реферат на тему Модернистические и постмодернистические тенденции в творчестве "..."

Содержание:

Введение 3
Становление новой картины мира. 7
Заключение 17

Введение:

Мы всегда привыкли к тому, что литература это нечто глобальное . На литературоведческом языке мы всегда говорим обычно сложными сло-вами . Но мы с вами часто забываем, что творческие и научные люди, это разные конфессии. Писатели и поэты ничего сложного не выкладывают в свои поэтические искания.
Давайте сравним, что такое модернизм и постмодернизм. Модернизм пришёл на смену классической литературе XIX в. В ходе исследования и сравнения возникает вопрос: Почему на сломе эпох, когда уходило старое время, а ему на смену приходило новое нечто новое, ломались формации и общественный строй. Люди отказывались от бога от религии, происходило брожение умов и на фоне гражданской войны. Борьба угнетённых классов и межклассовая борьба, оставила отпечаток на людях искусства.
Наступивший XXI век делает ХХ столетие предшествующим, как со-всем недавно XIX век был прошлым по отношению к ХХ. Смена столетий всегда продуцировала подведение итогов и появление прогностических предположений о будущем. Предположение, что ХХ век будет чем-то не-обычным по сравнению с XIX, возникло еще до того, как он начался. Кри-зис цивилизации, который интуитивно предвидели романтики, в полной мере был реализован уходящим веком: он открывается англо-бурской войной, затем погружается в две мировые войны, угрозу атомной энтро-пии, огромное количество военных локальных конфликтов.[1]
Модернизм - это общий термин, применимый в ретроспективе к ши-рокой области экспериментальных и авангардистских течений в литерату-ре и других видах искусства в начале двадцатого столетия. Сюда относят-ся такие течения, как символизм, футуризм, экспрессионизм, имаджизм, вортицизм, дадаизм и сюрреализм, а также другие новшества мастеров своего дела.
Модерни́зм (итал. modernismo — «современное течение»; от лат. modernus — «современный, недавний») — направление в искусстве и ли-тературе XX века, характеризующееся разрывом с предшествующим ис-торическим опытом художественного творчества, стремлением утвердить новые нетрадиционные начала в искусстве, непрерывным обновлением ху-дожественных форм, а также условностью (схематизацией, отвлечённо-стью) стиля.
Писатель того времени вырвался на свободу, начал отвергать классику . Пик модернизма на ступил в 30-е годы прошлого века.
Постмодерн - смешение всевозможных жанров и стилей, размытие границ дозволенного. Постмодерн привнес в литературу, такое, что раньше казалось бы очень «диким» и никому не свойственным.
Расцвет пост модернизма приходит на вторую половину XX века. Но сти-листика модернизма в виде, символизма, акмеизма, футуризма, сюреализ-ма, экспрессионизма. Постмодернисты полностью отрицают модернизм. Так кто же они эти постмодернисты?
Постмодернизм (лат. Post – «после», фр. Modern – новейший, со-временный) – литературное направление, пришедшее на смену модерну и отличающееся от него не только разнообразием элементов, цитатностью погруженностью в культуру, отражающее сложность, хаотичность, децен-тролизованность современного мира.
«Дух литературы» конца 20 века превозносит и описывает самыми яркими, кричащими красками литературу эпохи мировых войн, научно-технической революции и информационного взрыва.
Для постмодернизма, как художественного стиля характерны такие особенности: как сознательная ориентация на эклектичность, мозаичность, ироничность, игровой стиль, пародийное переосмысление традиций, неприятие, деление искусства на элитарное и массовое, всё соединяем и объединяем. Размытие границ дозволенного.[3]
Модернизм — литературное движение, которое стало популярным в начале двадцатого века. На этот стиль письма также сильно повлияли та-кие события, как мировые войны, индустриализация и урбаниза-ция. Подобные события заставили людей подвергнуть сомнению основы западного общества и будущее человечества. Таким образом, модернист-ские авторы начали писать об упадке цивилизации, внутреннего я и созна-ния. Их работы также отражают чувство разочарования и фрагментации.
Поток сознания (метод повествования, изображающий бесчисленные мысли и чувства, проходящие через разум) был широко используемой техникой в модернистских произведениях. Кроме того, писатели также ис-пользовали иронию, сатиру, а также сравнение, чтобы указать на недо-статки общества.
Как реализовать призыв постмодернистов? Этого можно достичь, счи-тают постмодернисты, в определенном варианте лингвистиче-ской философии. Снова в центр философствования ставится язык, но не столько речь, сколько письмо, письменный текст. [2] Имеется в виду, что в речи человек уже определил свою позицию, от него теперь труднее до-ждаться желаемого плюрализма.
Постмодернизм давно завоевал себе право на существование, особенно в мире искусства. Постепенно он проникает и в мир науки и техники, прежде всего туда, где имеют дело с многозначимостью (в этой связи мы предлагаем компьютерфэнам поразмыслить над тем, что представляет со-бой гипертекст, гиперсреда, гиперпространство и так называемая вирту-альная реальность: все больше нелинейных связей, все больше мнимого).
Но то, что в плане историко-литературном иногда кажется несовместимым и взаимоисключающим, в свете исторической поэтики предстает как некое целостное образование, единая поэтическая эпоха со своими полюсами, но и поступательной логикой развития
Биография
Немецкого публициста и прозаика Германа Гессе называют гени-альным интровертом, а его роман о поисках человеком самого себя «Степной волк» - биографией души. Имя писателя числится среди наибо-лее значимых авторов 20 века, а книги постоянно занимают место на пол-ках людей, увлекающихся самоанализом.
Гессе (2.07.1877-9.08.1962) был вторым ребенком в семье немецкого священника-миссионера. Детство он провел в обществе трех родных сестер и двух двоюродных братьев. Религиозное воспитание и наследственность оказали глубокое влияние на формирование мировоззрения Гессе. И тем не менее он не пошел по теологической стезе. После побега из духовной семинарии в Маулбронне (1892), неоднократных нервных кризисов, по-пытки самоубийства и пребывания в лечебницах он краткое время работал механиком, а затем торговал книгами.
Литературную известность писатель приобрёл благодаря роману «Петер Каменцинд» (Peter Camenzind, 1904). Успех этого произведения позволил Гессе полностью посвятить себя литературе. Писатель был три-жды женат. Первый брак, с Марией Бернулли, оказался не слишком удач-ным.
Немецко-швейцарский писатель и художник. Жил с 1877 по 1962 год. Ро-дился в немецком городке Кальв в семье христианских миссионеров. В 1891 году Герман Гессе начал изучать теологию в Маульброннском мона-стыре. Но через год забросил обучение и устроился механиком, а потом — торговцем книгами. В 1912-м будущий писатель эмигрировал в Швейца-рию и получил там гражданство.
Литературную славу Герману Гессе принес его роман «Петер Ка-менцинд» 1904 года. Среди его самых известных произведений также — «Игра в бисер», «Демиан» и «Сиддхартха». Писатель прославился как превосходный рассказчик и тонкий психолог. В 1946 году он получил Но-белевскую премию по литературе за вдохновенное творчество и блестящий стиль.[9]
Награжден Цюрихской литературной премией Готтфрида Келлера, Франкфуртской премией Гете, премией Мира Западногерманской ассоциа-ции книгоиздателей и книготорговцев и т.д.; был почетным доктором Бернского университета. До выхода романа “Игра в бисер” был известен в основном немецкоязычным читателям и узкому кругу знатоков литерату-ры в других странах. В 1960–1970-е годы его популярность вышла за пределы элитарных кругов – “Игра в бисер” была признана «культовым» произведением в молодежной среде. Роман был популярен среди хиппи США, где под руководством Тимоти Лири для тех, кого интересовали эксперименты по «расширению» сознания, была создана община под названием Касталия.

Заключение:

Герман Гессе, попав на почву советских ожиданий, обрел жизнь как совершенно особенный персонаж. С одной стороны, ему навязывали кли-ше, встраивали в готовые советские идеологические матрицы. Его стреми-лись показать противником буржуазного мироустройства, «неприкаянным левым», сторонником социализма и революции, что отчасти основывается на высказываниях Гессе тридцатых годов, когда он был вдохновлен про-исходящими в России переменами. Писателя также причисляли к гумани-стам» и связывали, сопоставляли с Томасом Манном, с которым Гессе находился в дружеских отношениях и имел общий контекст. Томас Манн находился в идеологической милости, поэтому то, что Гессе с ним ассоци-ировали, было, отчасти, результатом защиты последнего.
В описываемое время советская реальность стала для многих мыс-лящих людей совершенно неприглядной, и нужно было придумывать формы ухода от нее. Это было и диссидентство: от хранения и распро-странения самиздата до активной правозащитной деятельности, на кото-рую были способны, конечно, только единицы. И «кухонное» фрондерство – постоянно зреющее чувство недовольства жизнью, для очень многих окончившееся алкоголизмом. Это во многом обуславливает и «книжный бум» 70-х. Среди широких масс читающих людей глубоко укоренился ин-теллектуальный и духовный эскапизм. И причина популярности Гессе в том, что в своем творчестве он показал разные образцы интеллектуально-го эскапизма, когда в этом больше всего нуждались. На вопрос, уместно ли говорить о культе Гессе в СССР С.А. Ромашко отвечает так:
«В каком-то смысле да, потому что любовь к «Игре в бисер» - это был опознавательный знак. Это было некоторое расширение, совершенно особый взгляд на вещи. Упрямство, когда человек говорит: «Делайте, что хотите, а у меня есть свой мир, где я буду играть в бисер. … Такие вещи, как религия, идеализм, поскольку они были отринуты властью как ненуж-ное и вредное, тоже осуществляли функцию духовного сопротивления. Важно было отодвинуть официальную идеологию немножко подальше, оставить свободное жилое пространство, и годилось все. Даже какие-то буддийские восточные вещи для него не были необходимостью, которой он следовал – это был еще один вариант существования человеческого ду-ха, который был ему чем-то симпатичен.
Для произведений раннего Г. Гессе характерен психологизм тради-ционный, ориентированный на опыт литературы прошлого (прежде всего, немецкого романтизма), на воспроизведение эмоционально-чувственной и морально-нравственной жизни личности. Динамика внесоциальной реаль-ности воплощается писателем посредством аналитических приемов и средств психологизма, прямых и косвенных форм психологического изоб-ражения, обусловленных стадиями духовного развития персонажа
Герман Гессе, попав на почву советских ожиданий, обрел жизнь как совершенно особенный персонаж. С одной стороны, ему навязывали кли-ше, встраивали в готовые советские идеологические матрицы. Его стреми-лись показать противником буржуазного мироустройства, «неприкаянным левым», сторонником социализма и революции, что отчасти основывается на высказываниях Гессе тридцатых годов, когда он был вдохновлен про-исходящими в России переменами. [16] Писателя также причисляли к «гу-манистам» и связывали, сопоставляли с Томасом Манном, с которым Гессе находился в дружеских отношениях и имел общий контекст. Томас Манн находился в идеологической милости, поэтому то, что Гессе с ним ассоци-ировали, было, отчасти, результатом защиты последнего.
Герман Гессе был способен воспринимать культуру с огромной ши-ротой и всюду находить в ней уголки для уединения и размышления. Сам роман «Игра в бисер» воспринимался как путеводитель по формам эска-пизма: интеллектуального, религиозного, духовного, мистического. Осо-бенное положение советского интеллигента - эскаписта, фрондера, дисси-дента и избранника - обусловило глубокое переживание текста Гессе.
Можно предположить, что автор просто прибавил 40 лет к возрасту собственного сына Ричарда Блэра, родившегося как раз в 1944-м, и предположил, каким может стать мир, когда тот будет 40-летним мужчи-ной.
Всемирно известная антиутопия, ставшая реальностью.не возьмётся рекомендовать эту книгу о безграничном тоталитаризме и порождённых страхах всем и каждому - уж очень печальная вырисовывается картина
Много невнятных терминов, благодаря чему интереснее читать сло-варик, чем саму книгу. Постоянные однотипные рассказы про войну, кон-троль власти и пытки людей, которые надоедают во время прочтения так, что появляется желание выбросить чтиво в дальний угол и больше не от-крывать.
Орруэл просто супер разный. Я пока прочитал только три его книги: эту, «Скотный двор» и «1984». Все они совсем не похожи одна на другую, и все прекрасны.
В «Днях в Бирме» почти каждый герой в чём-то неприятная личность. Даже Флори, если подумать, совсем не образчик добродетелей, хоть и главный герой. Мы сочувствуем мучающемуся от одиночества бедняге, но это не оправдывает его нерешительности, его манеры обращения с женщи-нами и некоторых других грехов. Мне по-настоящему понравились только два персонажа: великолепный мерзавец Ю По Кьин и неунывающий док-тор Верасвами с его странной, но забавной верой в непогрешимость под-данных британской Короны.
Всё-таки романтические отношения в том обществе были ужасны. Се-рьёзно, делать предложение женщине, которую ты совсем не знаешь? С которой совершенно не сходишься характерами, с которой даже не пожил сколько-либо долгого времени? В которую «влюбился», только взглянув на её милую мордашку? И эти люди ещё называют следующие поколения «легкомысленными» !
Это очень сильная книга со слабыми героями. Ну т.е. не со «слабо прописанными» — прописаны они отлично. А со слабыми в человеческом плане.
Данный роман, являющийся по факту политическим манифестом и сборником страхов автора, не ставил перед собой задачи привнести в Ли-тературу нечто новое, с художественной точки зрения, кроме пугающих образов, цепляться в книге больше не за что. Мир описанный автором пы-тается быть реалистичным, пробует смело заглянуть в будущее, на фоне глобальных процессов происходящих в мире в момент написания: 1949 год образуется НАТО и оформляются Страны Варшавского Договора, но безудержно срывается в собственную же антикоммунистическую истерию искривляя нам картину мира до уровня мало пригодного для жизни.
Главного героя можно назвать, если не представителем среднего клас-са, то точно представителем интеллигенции, обуреваемого воспалением либеральных ценностей, задыхаюшегося от несвободы и подавления воли. Работа его заключается в редактировании истории и выпусков газет под нужды Партии и это, увы для него, является дополнительным катализато-ром душевных страданий. Жизнь его безрадостна, люди окружающие его либо гнусны, либо обречены и нет света в конце туннеля.
В середине книги у него неожиданно завязывается любовная связь, вы-мученная и прикрученная за уши автором, чтобы интересно сказал автор, когда современные издатели поставили бы ему в упрёк, что любовный ин-терес главного героя молодая, белокожая, привлекательная, гетеросексу-альная девушка с повадками нимфоманки и в современных произведениях это недопустимо.
Впрочем он смог бы парировать, что главный герой у него по факту загнанный в угол, серый, несчастный, плюгавый мужичёк, главная задача которого не быть интересным персонажем, а быть функцией, примером и жертвой накидывания идей автора и в этом автор безжалостен.
При описании бедных людей, система мира автора даёт сбой, да они живут бедно, но тем не менее они намного более счастливы в повседневной жизни, им не хватает ботинок, их обманывают, ими манипулируют, но они прекрасно пьют мерзкое пиво в пабах, напевают песни и похоже совсем не страдают от слежки и мании преследования. Автор всеми силами делиться с нами своими мизантропическими чувствами, описывая это глупое молча-ливое быдло, но очень слабо обосновывает почему главный герой вообще не закончил своё бренное существование в этих невыносимых условиях собственноручно. Наверно еще мало выстрадал, 10 Достоевских из 10. Так решил автор и под конец кинул главного героя под каток этого человеко-ненавистнеческого людоедского государства, тут у нас будут и пытки и допросы и психическое насилие, а также предательства и преображения. С большим старанием и любовью автор описывает данный процесс.
После правда остаётся вопрос, а стоит ли так стараться, чтобы ломать волю одного человека и не проще ли его сразу казнить, но книга не про реализм, книга про идеи автора и иррациональные страхи западного обы-вателя, а для этого немного трэшатины в тексте никогда не повредит. Кни-га заканчивается казалось бы открытым финалом, что впрочем ни капли не огорчает, ведь финал беспросветно ясен, книга не рассказывает историю, а нравоучительно и тщательно долбит читателя по голове и отгружает соб-ственной пропаганды и идей прямо на мозг.
Будущие юные читатели страждущие прикоснуться к сокровенным тайнам и смыслам политического мироустройства скорее получат пару поводов для экзистенциального кризиса, уныния или хотя бы плохого настроения, однако обрадуются почувствовав себя в шкуре уникальной снежинки, к которой всемогущее злобное государство будет применять индивидуальный подход в попытках сломить бунтарский дух. Не пережи-вайте, подобные прогнозы не сбудутся, в реальном мире всем на вас насрать, денег нет, но вы держитесь!
Споры о постмодернизме начались с момента его возникновения и продолжаются до сих пор. Сложность и неоднозначность этого феномена порождает весьма широкий спектр его оценок – от признания постмодер-низма самой актуальной и "продвинутой" частью современной культуры до его полного неприятия и интерпретации как вируса, разлагающего со-временную культуру. Однако сегодня непродуктивность и неприемлемость радикальных оценок постмодернизма, как позитивных, так и негативных, достаточно очевидна.

Фрагмент текста работы:

Становление новой картины мира.
На становление новой картины мира также повлияли многочислен-ные философские учения, которые приобретают популярность или скла-дываются в этот период. Интуитивизм А. Бергсона, психоанализ З. Фрей-да, учения А. Шопенгауэра и Ф. Ницше, пробудившие интерес к мифу, философское обоснование К.Г. Юнгом
«Герман Гессе — Гарри Галлер»: прием автобиографического кода в ро-манистике писателя. Музыка, танец и смех как философские концепты в романе «Степной волк» (Ф. Ницше: «воля к танцам», «лед в смехе их»; «если музыка, то и Ницше»).
Бесспорным является тот факт, что художественная философия Гер-мана Гессе оказала определяющее влияниетеория К.Г. Юнга
В в 1916 году Г.Гессе более плотно обращается к психоанализу. Начиная с 1912 года у его жены Миа Гессе-Бернулли
Всем нам известны понятия сознания, личное бессознательное, коллектив-ное бессознательное предстают в романе «Степной волк»
В научных работах К. Юнга присутсвует начало, которое присуще архитипу Тени. Об этом же говорит Г. Гессе описывая своего героя: <…у степного волка было две природы, человеческая и волчья, такова была его судьба, судьба возможно не столь уж особенная и редкая…>
Гессе выдает читателю всю неестественность Гарри Гиллера, когда тот пы-тается подчинить себе волка.
Степной волк
"Степной волк" – один из самых главных романов XX века, впервые опуб-ликованный в 1927 году. Это и философская притча, и вместе с тем глубо-кое исследование психологии человека, тщетно пытающегося найти и об-рести собственное "Я", постоянно балансирующего на стыке животного и человеческого начал.
Гарри Галлер принадлежит к поколению, жизнь которого пришлась на пе-риод «между двумя эпохами». Он воспринимает свое время как эпоху глу-бокого кризиса, как безвременье, когда утрачи¬ваются «всякое самосозна-ние», «всякая нравственность». Для Гарри его эпоха - время крушения идеалов, и к этой эпохе он испытывает отвращение:
… es ist schwer, diese Gottesspur zu finden inmitten dieses Lebens, das wir führen, inmitten dieser so sehr zufriedenen, so sehr bürgerlichen, so dsehr geistlosen Zeit, im Anblick dieser Architekturen, dieser Politik, dieser Menschen! Wie sollte ich nicht ein Steppenwolf und ruppiger Er-emit sein inmitten einer Welt, von deren Zielen ich keines teile,von deren Freuden keine zu mir spricht!
Зрелище затмения цивилизации рождает самые мрачные настроения и выводы: судьба культуры ассоциируется с похоронами, с кладбищем, со смертью.
Гарри отделяет себя от общества и его судьбы:
Ich kann weder in einem Theater, noch in einem Kino lange aushalten, kann nicht verstehen, welche Lust und Freude es ist, die die Menschen in den überfüllten Eisenbahnen und Hotels, in den überfüllten Cafés bei schwüler aufdringlicher Musik […] suchen […] Und in der Tat, wenn die Welt recht hat, wenn diese Musik in den Cafés, deise Massen-vergnügungen, diese amerikanischen, mit so wenigem zufriedenen Menschen recht haben, dann habe ich unrecht, dann bin ich verrückt, dann bin ich wirklich der Steppenwolf, den ich mich oft nannte, das in eine ihm fremde und unverständliche Welt verirrte Tier, das seine heimat, Luft und Nahrung nicht mehr findet.
Но ненависть к своему веку, к обществу, к обществу, неприятие ме-щанства – это лишь одна сторона натуры Гарри. Она – причина его оди-ночества и отверженности. Но есть в нем другое – постоянная тяга к лю-дям, к их обыденной жизни, спокойной и гладкой. Его умиляет раз и навсегда установленный порядок, размеренность жизни, спокойной и гладкой, размеренность жизни мелкобуржуазных добропорядочных до-мов, умиляет основательность, с которой все делается, чистится и убирает-ся, умиляет точность, с которой ходят на работу.
Гарри ненавидит бюргерство и горд тем, что он не бюргер, но он все же живет среди бюргеров, имеет сбережения в банке, платит налоги и предпочитает не ссориться с полицией, что с отвращением и горечью сам же констатирует. Его постоянно тянет к бюргерству, ибо по своему проис-хождению и воспитанию, по своим корням он сам принадлежит к этому миру, он выходец из этого мира:
Ich weiß nicht, wie das zugeht, das ich, der heimatlose Steppenwolf und einsame Hasser der kleinbürgerlichen Welt, ich wohne immerzu in richtigen Bürgerhäusern, das ist eine alte Sentimentalität von mir. Ich wohne weder in Palästen noch in Proletarierhäusern, sondern aus-gerechnet stets in diesen hochanständigen, hochlangweiligen, tadellos gehaltenen Kleinbürgernestern, wo es nach etwas Terpentin und etwas Seife riechtund wo man erschrickt, wenn man einmal die Haustür laut ins Schloß hat fallen lassen oder mit schmutzigen Schuhen herien-kommt.