Реферат на тему История отечественной литературы XX века

Фрагмент текста работы:

ТВОРЧЕСТВО БОРИСА ЗАЙЦЕВА

О творчестве Бориса Зайцева было написано много. Критические работы, посвященные этому писателю можно условно разделить на три потока: дореволюционная критика, эмигрантская и современная отечественная. Исследователей интересовали как отдельные произведения, так и особенности его творческого направления, т.к. о своеобразии художественного мира Бориса Зайцева заговорили с первых его произведений и говорили вплоть до 1917 года, ставшего своеобразным водоразделом его духовной жизни.
На первый сборник произведений Бориса Зайцева «Тихие зори» откликнулись очень многие его современники, среди них были Александр Блок, Валерий Брюсов, Зинаида Гиппиус, Максим Горький и др. Отмечая яркое художественное своеобразие писателя, критики единодушно писали, что в рассказах Бориса Зайцева «нет или почти нет человека». Личность у Зайцева растворена в окружающем, отсутствует индивидуальность. Корней Чуковский высказался еще более резко: «герои Зайцева - тени человека, инвалиды, полужильцы могил» [Чуковский, с.319]. Интересно, что, начав с резкого неприятия идейных позиций героев Зайцева, Чуковский неожиданно даже для самого себя приходит выводу, что писатель угадал в них состояние души своих современников, уловил общее настроение в сложившейся тогда в России жизни. Эту мысль продолжает В. Полонский, заметив, что Борис Зайцев пытается отразить «стихию русской души» [Конорева].
В характеристиках пространства, изображенного Борисом Зайцевым, у критиков ключевыми словами становятся: «стихия» и «космос». Определение «поэт космической жизни», которым наделил Зайцева Г. Горнфельд, надолго закрепилось за писателем.
Этот «космизм» Бориса Зайцева у некоторых критиков вызывал не положительные, а, скорее отрицательные эмоции. Так, Зинаида Гиппиус выражала надежду на то, что в своих будущих произведениях Зайцев преодолеет стихию космоса, и в них появится личность: «Мистика космоса без личности - не начало человека, а конец его» [Конорева]. - писала она. Во многом, писатель оправдал надежды Гиппиус. В более поздних произведениях Бориса Зайцева стихия, хаос преодолеваются религиозным смирением. Выход из царства хаоса Зайцев находит в любви. Дореволюционная критика, размышляя на тему философской направленности творчества Бориса Зайцева, видела в нем буддийские настроения, философию пантеизма, мистицизма, стоицизма. В связи с писателем назывались имена Шопенгауэра, Спинозы, Толстого. Но почему-то никто не вспоминал о Владимире Соловьеве, которого Борис Зайцев называл своим проводником в христианство.
Рассуждая о форме произведений Бориса Зайцева, критики сходились во мнении, что у него нет содержания, только «тонкий рисунок». Ю. Айхенвальд назвал Зайцева «органистом в храме русской словесности» [Айхенвальд, с.139]. Александр Блок называл произведения Бориса Зайцева «ажурными рассказами, в которые автор впускает живую, весеннюю землю, играющую кровь и летучий воздух» [Зайцев, с.8].
В эмиграции Бориса Зайцева воспринимали как прямого наследника русской литературы, в особенности тургеневско-чеховской линии. Обзору его творчества посвящают свои исследования М. Осоргин, Ю. Трубецкой, Е. Таубер, Л. Ржевский, Г. Адамович и др. Осоргин, характеризуя путь писателя, пишет, что он «совпадает с большой традиционной дорогой русской литературы» [Конорева]. Ржевский относит произведения Зайцева к лучшим образцам не только русской, но и мировой литературы, а Адамович напишет о Борисе Зайцеве: «Если мы вправе толковать о духовном творчестве в эмиграции, то только благодаря таким писателям, как он» [Адамович, с.78].
Когда в 1972 году Бориса Зайцева не станет, в различных газетах и журналах появится множество статей, очерков, воспоминаний. Все эти отклики будет объединять одна тема: осознание того, что ушел из жизни последний представитель серебряного века, неповторимый «поэт прозы».
Особое место в высказываниях критиков всегда занимало осмысление своеобразия творчества Бориса Зайцева, его неповторимый, индивидуальный стиль, особенное настроение. Отмечали поэтически-музыкальную стихию произведений писателя, их лиризм. Ржевский даже вводит в литературный обиход понятие особой зайцевской эстетики – «эстетики лирически-примиренного душевного видения жизни» [Ржевский, с.38].