Курсовая теория на тему Торгово-экономическое сотрудничество между СССР и Германией 1933– 1940 гг.

Содержание:

Введение:

Заключение:

Фрагмент текста работы:

1.1 Предыстория
торговых отношений между СССР и Германией Одной
из проблем, по которой в историографии последних лет развернулась широкая
дискуссия, являются советско-германские отношения 1939–1941 гг. Однако весьма
важная часть этих отношений — экономические связи между СССР и Германией —
освещена в отечественной историографии относительно слабо. Между тем они имели
существенное значение представляясь отечественным историкам
советского периода. Запрет на изучение ряда архивных фондов, находившихся
десятилетиями под грифом «специального хранения», партийная цензура над
исторической наукой и идеологическое «табу» не позволяли дать объективный
анализ взаимоотношений обеих рапалльских партнеров. Скрывалось намерение
советского руководства ради призрачной идеи «мировой революции» и пролетарской
революции Первые годы курса Рапалло не были столь «безоблачными», каковыми они
в Германии пойти в 1923 году на разрыв курса Рапалло. Обходился стороной вопрос
о различные рода инцидентах, совершавшихся по вине Исполкома Коминтерна и
приводивших к снижению доверия германских правящих кругов и советскому
руководству. Умалчивались ошибки и просчеты Политбюро ЦК РКП (б) и Наркомата
иностранных дел в области внешней политики. Дипломатическая переписка Наркомата
иностранных дел (НКИД) СССР с Политбюро ЦК и советским полпредством в Берлине
подтверждает усилившееся к началу 1924 года недоверие германского правительства
к советской внешней политике. Подозрения немецкой стороны подкреплялось не
только данными германского МВД о причастности сотрудников советского
полпредства к организации вооруженного восстания осенью 1923 года, но и
официальными заявлениями руководства КПГ о том, что немецкие коммунисты
действовали по приказу Москвы и их намерения совместно с русским рабоче-крестьянским
государством создать свободную рабочую Германию.[1]

Произведения почвы и промышленности, происходящие из
таможенной территории одной из Договаривающихся Сторон, при ввозе на таможенную
территорию другой Договаривающейся Стороны могут подлежать обложению лишь по
минимальным ставкам таможенного тарифа и прочих сборов, которые предусмотрены
или будут предусмотрены в таможенном тарифе и в законах страны их ввоза. Но во
всяком случае ставки таможенных пошлин и сборов не будут иными или менее
благоприятными, чем те, которые применяются или будут применяться к таким же
произведениям, происходящим из любой третьей страны.

В
течение сорока с лишним лет совет правительство скрывает от своего народа
правду о событиях 1939-1941 год о в, о советско-фашистском сговор е,
направленном против многочисленных государств Европы и Азии, о
советско-германском разделе Польши, о совет оккупации Прибалтики.  В течение сорока с лишним лет в строгой тайне
в архивах совет Министерства иностранных дел хранятся важнейшие дипломатические
документы по истории советско-германских отношений кануна Великой отечественной
войны. В т о ж е время официальные публикации документов М И Д СССР, как
заговоренные, останавливаются на роковой дате — август е 1939 года.  И не случайно. Именно в этом месяце был
подписан пакт о ненападении между Советским Союзом и гитлеровской Германией. В
предлагаемом читателю сборнике публикуются наиболее важные документы и материалы,
касающиеся советского германских отношений мая-сентября 1939 года. Публикация документов
этой серии будет продолжена в ближайшем будущем и хронологически доведена до
июня 1941 года. В основу сборника положены два вида источников.[2] Первым являются дипломатические документы германского Министерства
иностранных дел. В 1948 году они были изданы на немецком и английском языках
Государственным Департаментом США.

Начнем
с того, что ситуация в Европе в период 1939-1941 гг. была крайне
неблагоприятной для дипломатической и внешней торгово-экономической
деятельности СССР. По оценке Конъюнктурного института Наркомата внешней
торговли, (НКВТ), к 1940 г. для Советского Союза фактически отпали промышленно
развитые рынки Великобритании, а также Франции, Бельгии, Голландии и других
стран, которые были оккупированы вермахтом и включены в экономическую сферу
Германии6. Однако на самом деле тяжелые времена для советской внешней торговли
настали еще раньше. После известных событий 1938 года в Мюнхене, когда
Чемберлен и Даладье отдали Чехословакию "на съедение" нацистскому
фюреру, Москва оказалась в полной политической изоляции со стороны западных
стран.

Предложение
о предоставлении нового кредита в 200 млн марок было сделано германской
стороной 24 января 1938 года. В дальнейшем переговоры шли трудно, неоднократно
прерывались и той и другой стороной, основными противоречиями были: процентная
ставка, номенклатура и объёмы поставок товаров в счет оплаты кредита.
Весной-летом 1939 года чиновники германского МИДа неоднократно поднимали вопрос
об их возобновлении. Наконец, 22 июля ТАСС опубликовало сообщение о возобновлении
в Берлине торгово-кредитных переговоров. С этого момента ход переговоров
значительно ускорился.

Важные
сведения о ходе советско-германских торговых переговоров дают хранящиеся в
личном фонде В М Молотова (РГАСПИ, фонд №82) записи бесед между советскими
руководителями (В М Молотов, А И Микоян, Г А Астахов и др) и руководством
Германии (Г Геринг, К Шнурре, К Рипер, Шуленбург) В этом же фонде нами была
обнаружена программа советских закупок в Германии, которая была составлена по
итогам работы советской хозяйственной комиссии осенью 1939 г.

Еще
одна группа источников - международные договоры и документы внешней политики
Документы внешней политики дают возможность проанализировать развитие
международной ситуации и определить место СССР и Германии в системе
международных отношений накануне и в начальный период Второй мировой войны Их
значение также велико при изучении переговорного процесса между советскими и
немецкими дипломатами и политиками Опубликованные в сборниках документов1
советско-германские торгово-экономические соглашения 1939-1941 гг позволяют
оценить основные параметры экономического сотрудничества СССР и Германии в
указанный период объемы и сроки взаимных поставок, номенклатура товаров, цены,
сумма кредита, порядок уплаты долга.

24
июля советник восточноевропейской референдумы Отдела экономической политики
германского МИДа Карл Шнурре (нем. Karl Schnurre) в беседе с советским
временным поверенным в делах Г.А. Астаховым, после обсуждения текущих
экономических вопросов, изложил план улучшения германо-советских политических
отношений (предварительно оговорив эту часть беседы, как неофициальный обмен
мнениями).Немецкая сторона ожидала получить в течение ближайших двух лет сырья
на сумму 180 млн рейхсмарок — прежде всего: древесины, хлопка, кормового зерна,
нефти, фосфатов, платины, невыделанного меха, бензина и других товаров имеющих
большие или меньшие возможности конвертации в золото.

Острая
нужда Германии в сырье и продовольствии давала СССР возможность брать не все
товары, которые могла бы предложить Германия, а требовать то, в чем советская
сторона в условиях нараставшей опасности войны нуждалась больше всего.
Советское правительство соглашалось на поставки необходимых Германии товаров
только при условии, что оно сможет закупать в ней станки и другое заводское
оборудование. Более того, значительную часть этих закупок должны были
составлять образцы новейшей военной техники.

Разумеется,
такие требования не могли вызвать восторга в Германии, так как она не была
заинтересована в укреплении оборонной мощи СССР. Но советское правительство
твердо отстаивало свои требования, и в Берлине сочли необходимым согласиться8.
Вместе с тем там решили прибегать к различным уловкам: завышать цены, ссылаясь
на условия войны; предоставлять не самые новые образцы военной техники;
устанавливать длительные сроки выполнения советских заказов и т.д. У немцев тут
было одно преимущество, которое они намеревались использовать в максимальной
степени. Если СССР мог осуществлять поставки из имеющихся резервов и текущей
продукции, то для изготовления по советским заказам заводского оборудования,
сложных станков, образцов новейшей военной техники требовалось определенное
время. В целом же весь этот комплекс проблем был настолько сложным и
противоречивым, что ход торговых переговоров, а затем выполнение заключенных
соглашений были процессом чрезвычайно трудным.

Но,
несмотря на тесные экономические связи, породненность правящих династий
дореволюционной России и кайзеровской Германии, несмотря на достаточно широкие
контакты между СССР и Веймарской Германией, отношения этих двух стран никогда
не достигали уровня союзнических отношений.

С
конца XIX в. ухудшаются политические отношения между Германией и Россией. Под
влиянием националистической и милитаристской пропаганды в Германии широко
распространяется враждебность к России, основанная на страхе перед ней и
чувстве культурного превосходства немцев над русскими. Мысль о неизбежной
грядущей войне с Россией входит в сознание широких слоев немецкого народа.

Начало
XX в. принесло суровые испытания народам обеих государств. Германия попыталась
силой оружия разрушить Российское государство. Проигранная и Россией, и
Германией первая мировая война, почти одновременно происшедшие революции – все
это наложило свой отпечаток на отношения двух народов в послевоенный период.

В
пособии ставится цель – с позиций современного научного знания представить
картину развития отношений Германии и Советского государства в меж-военный
период: от Брестского мира до нападения нацистской Германии на СССР (март 1918
– июнь 1941 гг.). За этот период в Германии сменилось три политических режима:
кайзеровский (март – ноябрь 1918 г.), Веймарский (1919– 1932 гг.), нацистский
(1933–1941 гг.).

На
каждом из этих этапов имели место определенные изменения в конкретных целях и
задачах политики обеих стран, хотя главное, самое существенное оставалось
неизменным. Поэтому предполагается показать, что было основным в отношениях
двух стран и какие особенности тактического характера имели место на том или
ином этане развития германо-советских отношений. 1934—1938 гг.
советско-германский товарооборот резко снизился (по политическим мотивам),
однако всплеск был и в этот период. Под давлением промышленников правительство
Германии было вынуждено предложить в марте 1935 г. Советскому Союзу новый
кредит в сумме 200 млн. марок сроком на 5 лет1, к тому же на более выгодных
условиях, чем прежние кредиты (5% годовых вместо 6% и на более длительный
срок). Поставки советских товаров в покрытие кредита должны были начаться с
конца 1940 г., а закончиться в 1943 г.

И,
наконец, о кредитном соглашении от 19 августа 1939 г. Это соглашение явилось
поворотным этапом в развитии не только советско-германских экономических отношений,
но и политических. Этот аспект хорошо просматривается в беседах Народного комиссара
иностранных дел В.М. Молотова с германским послом Ф. Шуленбургом, наркома
внешней торговли А.И. Микояна с советником германского посольства Хильгером в
мае, июне и июле 1939 г., которые проходили по настоянию германского
правительства.

Советское
правительство ко всем этим предложениям Берлина относилось весьма осторожно до
конца августа 1939 г., но и не говорило категорического «нет». 28 июня 1939 г.
Молотов заявил Шуленбергу: «Советский Союз стоял и стоит за улучшение
отношений, или, по крайней мере, за нормальные отношения со всеми странами, в
том числе и с Германией»

В
середине 1939 г. о создании коллективного фронта защиты от фашистской агрессии
имел свое негативное продолжение, но еще в более коварной форме, в форме прямой
материальной и технической помощи германским агрессорам со стороны ряда
могущественных американских корпораций и их филиалов во Франции, Голландии,
Швеции и других странах Западной Европы.

Наряду
с проявившимся стремлением империалистических кругов Англии, Франции и в
немалой степени США направить германскую агрессию против СССР, толкнувшим
советское руководство принять предложения Берлина нормализовать политические
отношения с Германией и наладить с ней тесные экономические связи,
экономические и технические (передача патентов) сделки американских магнатов с
врагом лишний раз подтверждают, что внешнеполитический курс СССР, взятый им
после провала московских переговоров, фактически не может подвергаться
осуждению. Он соответствовал реалиям сложившейся тогда вокруг СССР международной
ситуации, поставившей Советское государство перед фактом политической и
экономической блокады со стороны всего капиталистического мира.

Советский
Союз остро нуждался в модернизации оборонной промышленности и получении
новейших военных разработок, что было возможно осуществить только наращиванием
импорта оборудования и технологий. В силу различных обстоятельств лучшим
экономическим партнером в этом отношении виделся именно Третий рейх, уточняется
в статье Николая Дорофеева «Советский экспорт зерновых в Германию в 1939-1941
гг.», опубликованной в №3 журнала «Вестник Южного научного центра РАН» за 2009
год. Как показывает анализ экономического развития Германии накануне Второй
мировой войны, этой стране требовался значительный приток сырья и продовольствия.[3]

В
торговых отношениях с Советским Союзом ключевую позицию в импорте для Германии
занимала поставка зерновых. Для Москвы, испытывавшей острую потребность в
валюте, хлеб был основным товаром для экспорта. Уже при заключении
советско-германского торгового соглашения 19 августа 1939 года стороны
договорились о поставке в Германию кормовых хлебов на 22 млн марок. После
лесоматериалов зерно стало вторым по значимости в списке советских товаров,
поставляемых в обмен на продукцию немецкой промышленности.[4] · [1] Год кризиса. 1938—1939: Документы и материалы. В 2-х тт. Составитель МИД
СССР. 1990] · [2] Оглашению подлежит: СССР-Германия 1939—1941 (Документы и материалы).
Сост.-переводчик: Ю. Фельштинский. [3] С м .,
например, сборник документов и материалов «СССР в борьбе за мир накануне второй
мировой войны (сентябрь 1938 — август 1939)», Москва, 1971; [4] Das nationalsozialistische
Deutschland und die Sowjetunion, 1939-1941. Akten aus dem Archiv des Deutschen
Auswärtigen Amts, Department of State, 1948; NaziSoviet Relations, 1939-1941.
Documents from the Archives of The German Foreign Office, Department of State,
1948.