Содержание:

Введение. 4

1. История изучения дерматозойного бреда. 5

3. Эпидемиологические особенности дерматозойного бреда. 6

4. Этиология и патогенез дерматозойного бреда. 8

3. Классификация дерматозойного бреда. 10

5. Клиническая картина дерматозойного бреда. 11

6. Психологические направления диагностики дерматозойного бреда. 16

7. Терапия дерматозойного бреда. 19

Заключение. 21

Введение:

Дерматозойный бред (англ. delusionalparasitosis; также бредовый паразитозот дал.-гр. δέρμα — «кожа» и дал.-гр. ζῷον — «живое существо, животное»; также синдром Экбома[1], также зоопатический бред, бредовая инфестация[2]; также болезнь Моргеллонов или Моргеллоны[3, 4, 5]; основное название расстройства «дерматозойный бред» быловведенао в 1948 году в описании 45 случаев[6]) — моносимптоматическийипохондриальный бред, первичное психическое расстройство, при котором больные считают, что поражены паразитами (просто «вредители», паразиты, «мелкие животные», острицы, другие гельминты; насекомые — жуки, вши, клещи, блохи, комары, клопы, мухи, пауки и тому подобное).

О микроскопических «патогенах», таких как бактерии или вирусы, сообщается гораздо реже. Предполагаемые инвазии каким-то неживым материалом, например, волосами, «пятнами или крапинками», «пигментами», песком, нитками, волокнами и т. п, были редкостью до появления явления «болезнь Моргеллонов» в 2002 году. Эти «патогены» со слов пациентовсодержатся преимущественно в коже, однако часто и непосредственно в отверстиях тела, слюне, мокроте, желудке, кишечнике и прочее, хотя объективные признаки этого отсутствуют.

Высокая распространенность, а также негативное влияние психических расстройств на качество жизни пациентов и течение дерматологического заболевания определяют актуальность изучения психопатологических симптомокомплексов у пациентов. Полиморфизм клинических проявлений самодеструктивных дерматозов, маскирование ими психической патологии приводит к значительному числу ошибок в их диагностике, значимой социальной дезадаптации, ухудшению качества жизни.

Заключение:

Проблема психопатологической структуры и нозологической принадлежности дерматозойного бреда, определяемого как патологическая убежденность в наличии паразитарной инвазии, привлекавшая внимание исследователей ещё с конца XIX века, остается предметом дискуссий вплоть до настоящего времени.

Клинические проявления дерматозойного бреда трактуются с диаметрально противоположных позиций: в некоторых публикациях ведущая роль в формировании изучаемого феномена отводится патологическим телесным сенсациям и обманам восприятия в тактильной сфере, в то время как в работах других исследователей в качестве центрального психопатологического образования выступает бредовая убежденность в наличии инвазии.

Очевидным является наличие в структуре данного клинического феномена, относящегося к расстройствам ипохондрического спектра, двух психопатологических рядов: патологических сенсаций и идеаторных феноменов. Однако клинические зависимости, определяющие особенности взаимодействия этих рядов, нуждаются в дальнейшем изучении.

В большинстве публикаций содержатся данные о манифестации дерматозойного бреда в структуре органических психозов различного генеза (деменции альцгеймеровского типа, сосудистого слабоумия), в то время как природа монотематического дерматозойного бреда в рамках заболеваний эндогенной группы, не относящихся к проявлениям манифестных психозов, остается предметом дальнейшего изучения. Такие пациенты в силу особенностей психопатологических проявлений накапливаются в общемедицинской сети и в подавляющем числе случаев на протяжении длительного времени остаются вне поля зрения психиатрической службы.

Актуальными представляются и проблемы лечения, главным образом психофармакотерапии дерматозойного бреда. В большинстве публикаций, посвященных терапии дерматозойного бреда, оценка эффективности того или иного препарата основывается на анализе ограниченного числа клинических наблюдений.

Значительная часть исследований, в той или иной степени затрагивающих вопросы дерматозойного бреда, выполнены дерматологами, а количество наблюдений в большинстве публикаций ограничивается единичными случаями. развития и нозологической принадлежности ограниченной ипохондрии; разработка алгоритма терапии для данного контингента больных.

В качестве критериев исключения дерматологических заболеваний важно указать отсутствие явных когнитивных нарушений, органических поражений. Настоящие инвазии и первичные системные заболевания, которые вызывают зуд, не обнаруживаются. Первичных поражений кожи нет. Физикальное обследование может выявить только линейные эрозии с корочками, узелками и / или язвами.

Фрагмент текста работы:

1. История изучения дерматозойного бреда

Французскому дерматологу Жоржу Тиберге обычно приписывают первое детальное медицинское описание клинической картины в 1894 году[10], хотя есть некоторые указания на более ранние описания. Тибирге назвал пострадавших «акарофобами» (акарофобия и энтомофобия происходят от дав.-гр. ακαρi — клещ, дал.-гр. Φ'oβος — страх). Тибирге описал следующие две подгруппы лиц: тех, кто ранее действительно имел чесотку (и ее вылечили), и тех, кто ее никогда не имел. Он также отметил, что подобные проявления встречаются и при кокаинизме.

Только через 2 года дерматолог Перрин из Марселя представил три исчерпывающие истории болезни, используя название «невротическая паразитофобия (фр. Des névropathies parasito phobiques)»[11]. Он подчеркнул, что у пациентов было болезненное убеждение о паразитарной инвазии. Термин фобия, очевидно, ошибочен на сегодня, но французское название «фобия» в те времена не ссылалась на невротический симптом. Тибирге и Перрин правильно описали ложные убеждения, а не фобические расстройства.

В своей книге «Короткие жизни» английский писатель Джон Обри (1626-1697) описал узника Лондонской башни Джеймса Харрисона, который страдал от подобной болезни[12]. Другие ранние представления о возможной этиологии болезни происходят от Джакарди, который впервые описал, что «бредовая вера» может быть получена другим человеком как индуцированный психоз [13]. Макнамара считала, что «галлюцинации» являются главным признаком синдрома[14]. Г. Шварц первым рассмотрел дерматозойный бред как форму ипохондриаза в спектре аффективных расстройств и впервые отметил преморбидные ананкастические черты личности[15]. Другую этиологию подчеркнула работа шведского психиатра Карла-Акселя Экбома «Derpräsenile Dermatozoenwahn»[16]. Предложена новая модель заболевания на основе семи случаев (все женщины в постменопаузе), которая концептуализировала предыдущий инволюционный / органический синдром мозга, трактовались неверно относительно всего массива случаев дерматозойного бреда.

Morgellons disease (в русскоязычных СМИ распространена калька «болезнь Моргеллонов») название, предложенное в 2002 году Мэри Лейтао. Ученые ввели данный термин  для описания состояния, которое характеризуется наличием волокон, которые прикреплены к коже или выявляются больными на ее поверхности или повреждениях. Это было сделано чтобы не отпугивать больных от контакта с врачами. Предложено отказаться в общении с пациентами от таких диагностических терминов как «трихотиломания», «бредовый паразитоз» и «невротическая экскориация», которые стали препятствиями для лечения из-за их непереносимости пациентами. Взамен предложено использовать альтернативную для пациента терминологию «нейромеханической алопеции», «псевдопаразитарной дисестезии» и просто «экскориации», что спокойнее воспринимается пациентами.