Курсовая теория на тему Крайняя необходимость как обстоятельство, исключающее преступность деяния

Содержание:

Введение 2
1. Теоретическое исследование обстоятельств, исключающих преступность деяния 5
1.1. Характеристика обстоятельств, исключающих преступность деяния 5
1.2. Особенности обстоятельств, исключающих преступность деяния 13
2. Анализ крайней необходимости как обстоятельства, исключающего преступность деяния 17
2.1. Специфика крайней необходимости как обстоятельства, исключающего преступность деяния 17
2.2. Проблемы применения норм, регулирующих крайнюю необходимость как обстоятельства, исключающего преступность деяния 23
Заключение 26
Список использованной литературы 30

Введение:

История развития института крайней необходимости в российском уголовном праве неразрывно связана с историей развития доктрины преступности.
В отличие от иностранного права, российское средневековое право практически не содержало положений, предусматривающих нанесение неуголовного или ненаказуемого вреда «в нужном состоянии». В качестве основной причины сложившейся ситуации историки называют запоздалое введение России в общеевропейскую правовую традицию, основанную на румынском праве.
Спектр льгот, которым угрожает чрезвычайное положение, весьма ограничен. Так, А.О. Кистяковский отметил: «Такое ограничение не может быть оправдано сущностью вещей. Есть случаи, когда крайняя необходимость может служить достаточным основанием для извинений за преступления, совершенные ради спасения и других благ, за исключением жизни и целостности организма» [1].
Теория уголовного права признает безнаказанным деяние, совершенное в состоянии крайней необходимости, но оценивает такие деяния как незаконные. В тогдашней доктрине уголовного права выделялись следующие виды влияния: физическое (vis absoluta) и психическое (vis compulsiva). Что касается чрезвычайного положения, то они учитывали психическое принуждение и неприступность деяния, оценивали соотношение вреда, причиненного в связи с предотвращенным вредом, а также субъективное мнение лица, в отношении которого из выгод более ценится по норме «закон не может требовать героизма».
Впервые во внутреннем законодательстве страны в Приложении 1903 г. чрезвычайная необходимость приобретает универсальный характер. Причинение вреда возможно при сохранении не только абсолютных ценностей (жизни лица, причинившего вред, и других лиц), но и для сохранения иных интересов уголовно-правовой защиты.
На законодательном уровне введен новый критерий недоступности вреда, причиненного необходимостью – осознание лицом качества причиненной опасности и вреда и его произвольный выбор («если у лица, оказывающего помощь, были достаточные основания считать причиненный вред несущественным») по сравнению с защищаемой выгодой.
Границы легитимности определяются на основе объективного критерия путем сопоставления причиненного вреда и предотвращенного вреда. Это правило стало основополагающим и применялось на протяжении всего периода развития советского уголовного законодательства. А.Б. Вроблевский и Б.С. Утевский, комментируя Уголовный кодекс 1922 г., указывают, что «вопрос о том, является ли причиненный вред «менее важным» по сравнению с охраняемым или нет, решается судом, и с цельюрешения вопроса субъективный момент совершенно безразличен, то есть каким кажется вред действующему (менее важным по сравнению с охраняемым). Важен объективный момент: причиненный вред, который суд сравнивает со значимостью защищаемой выгоды» [2].
Тот же аспект подчеркивает C. Канарский, отметив, что при установлении пределов крайней необходимости «важен только объективный момент: причиненный личный вред, который сравнивается судом со значимостью защищаемой выгоды» [3].
А.А. Пионтковский, приводя социальное обоснование крайней необходимости, говорит, что только в этом случае «общество объективно остается в выигрыше» [4]. Необходимо согласиться с мнением А.М. Плешакова и Г.С. Шкабина, которые пришли к выводу, что в рассматриваемом нормативном акте законодатель фактически определил действия, совершенные в условиях чрезвычайного положения, социально опасные, но безнаказанные [5]. Таким образом, согласно УК РСФСР 1926 года факт причинения вреда в состоянии крайней необходимости можно было квалифицировать как уголовное деяние и повлекло за собой возникновение уголовно-правового отношения независимо от соблюдения условий законности.
В свете этих положений актуальность данной курсовой работы очевидна и заключается в необходимости рассмотрения крайней необходимости как обстоятельства, исключающего преступность деяния.
Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие в ходе применения норм законодательства, определяющих статус крайней необходимости как обстоятельства, исключающего преступность деяния.
Предметом исследования являются особенности крайней необходимости как обстоятельства, исключающего преступность деяния.
Целью написания данной курсовой работы явилось выявление содержания крайней необходимости как обстоятельства, исключающего преступность деяния.
Достижение поставленной цели может быть реализовано посредством следующих задач:
1. Рассмотрение понятия крайней необходимости как обстоятельства, исключающего преступность деяния;
2. Анализ крайней необходимости как обстоятельства, исключающего преступность деяния;
Информационной базой послужила современная научная и периодическая литература.
Методологическую основу написания работы составляют сравнительно - сопоставительный, логический методы, а также методы обобщения и описания.
Объем и структура данной курсовой работы определены логикой системного исследования и характером изучаемых в нем проблем. Работа состоит из введения, двух глав и заключения.

Заключение:

Подводя итог проведенного исследования можно сформулировать следующие выводы и предложения по данной теме.
С точки зрения законодательной техники следует признать, что формулировка опасности очень удачна, позволяя более точно определить временные рамки чрезвычайного положения. В частности, закон касается непосредственной опасности, которая в противном случае была бы неизбежна. Соответственно, толкование этого положения позволяет говорить как об опасности, которая возникла, так и о средствах, которые должны быть использованы, но которые не являются неизбежными. Консенсуса по основаниям для исключения ответственности в чрезвычайных ситуациях и в судебной практике достигнуто не было. При применении нормы крайней необходимости в судебной практике прекращались дела, указывающие на то, что действия, совершенные в состоянии крайней необходимости, исключают либо вину, либо уголовную ответственность.
Эти теоретические взгляды были реализованы в 1958 году в основном в нормах Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик. Они характеризовались более четкой регламентацией критериев «безнаказанности» вреда, причиняемого в состоянии крайней необходимости. Кроме того, причинение вреда в условиях чрезвычайного положения было признано преступлением не только безнаказанным, но и неуголовным.
Следует подчеркнуть, что в 1950-х годах среди российских ученых развернулась дискуссия о социально-правовой природе крайней необходимости. Некоторые теоретики отмечают, что в советском уголовном праве отсутствует социальная опасность как основная характеристика преступления, если это абсолютно необходимо. Другие, не останавливаясь на достигнутом, признали вред, наносимый соблюдением пределов законности крайней необходимости, общественно полезным. Чрезвычайное положение не исключает общественную опасность деяния, а устраняет его противоправность. Обосновывая свою позицию, он указал, что если в условиях крайней необходимости возникает столкновение двух интересов, нет оснований полагать, что это, как и необходимая защита, исключает общественную опасность причинения вреда обществу.
Поэтому следует сделать вывод о том, что чрезвычайное положение исключает противоправность деяний, совершенных в этом государстве.
Поэтому закон устанавливает «особый вид условий, необходимых для признания законности действий лица, совершенных в состоянии крайней необходимости».
В УК РСФСР 1926 года факт причинения вреда в состоянии крайней необходимости может квалифицироваться как преступное деяние и влечет за собой уголовно-правовое отношение, независимо от соблюдения условий законности необходимости.
Фактически законодатель признал действия, предпринятые в рамках чрезвычайного положения, общественно опасными, но безнаказанными. Такой подход позволяет признать крайнюю необходимость в качестве самостоятельного основания для освобождения от наказания, но не как обстоятельство, исключающее преступность деяния.
Границы легитимности определяются на основе объективных критериев, путем сравнения, причинения и предотвращения вреда. Это правило стало основополагающим и применялось на протяжении всего периода становления советского уголовного права. С точки зрения законодательной техники, необходимо признать очень удачную формулировку, определяющую опасность в Уголовном кодексе РСФСР 1926 года, которая позволяет признать состояние крайней необходимости, возникшее как в момент причинения вреда охраняемым отношениям, так и в момент возникновения угрозы причинения такого вреда. Такое толкование сроков стало возможным благодаря тому, что норма, регулирующая такие сроки, указывает на непосредственную опасность иными способами.
Опыт в области строительных норм и правил, имеющих особое отношение к общим и крайне необходимым нормам и правилам, будет хорошо воспринят. Статья 140 Уголовного кодекса РСФСР 1926 года, устанавливающая ответственность за аборт, содержит положение, не криминализирующее аборт, если продолжение беременности представляет угрозу для жизни или здоровья беременной женщины. Данное положение имеет строго ограничительную функцию, которая заключается в установлении ограничений на объем общих юридических предписаний. Это, похоже, фиксирует точку отсчета, с которой начинается процесс более детального регулирования племенных отношений.
Изучение применения правила необходимости выявило следующую особенность. В случае возникновения спора о соразмерности ущерба, причиненного в связи с возмещением ущерба, сомнения разрешаются в пользу лица, действующего в состоянии крайней необходимости.
В 1960-1980 годах в советской доктрине уголовного права доминировала позиция, что крайняя необходимость – это некриминальное и общественно полезное деяние.
Как и при других обстоятельствах, исключающих преступление, основополагающим моментом при определении пределов допустимости крайней необходимости является его цель, которая заключается в устранении опасности. Эта цель предопределяет наличие временных и интенсивных (максимально допустимых) пределов крайней необходимости. Сроки указывают на то, что опасность может быть устранена, если существует угроза ее возникновения и до ее устранения. Интенсивный предел показывает приемлемый вред, который будет считаться разумным для устранения предотвратимого вреда.
В теории уголовного права общепринятой практикой является определение временных рамок законности чрезвычайного положения на основании условия его законности, например, наличия опасности.
Отметим, что в уголовном законодательстве отсутствует специальное положение об ответственности за превышение пределов крайней необходимости. Ответственность за умышленное причинение вреда, при необходимости должна налагаться соответствующими статьями закона, которые предусматривают ответственность за такое причинение вреда.
Подводя итог, следует отметить, что в историческом контексте современные положения института крайней необходимости претерпели существенные изменения и, как следствие, положительно отразились на ее формировании и закреплении в ст. 39 Уголовного кодекса Российской Федерации

Фрагмент текста работы:

1. Теоретическое исследование обстоятельств, исключающих преступность деяния
1.1. Характеристика обстоятельств, исключающих преступность деяния

Институт крайней необходимости предусмотрен ст. 37 УК РФ. Данный институт является одним из древнейших в праве, который позволяет регулировать спорные вопросы, возникающие при совершении деяний, пограничных с преступлением. Рассматриваемый институт был известен еще Римскому праву, и предполагал возможность нанесения вреда чужому имуществу, если иным образом поступить было невозможно. Так как право Древнего Рима во многом носило казуальный характер, то крайняя необходимость рассматривалась к каждому конкретному случаю индивидуально, то есть общие положения о данном институте отсутствовали.
Институт крайней необходимости рассматривался видными учеными разных времен. Так, Фихте, исследуя институт крайне необходимости, приводил ее наглядный пример, когда существует угроза жизни двум лицам, но спасется из них только один за счет гибели другого. Фихте рассматривает случай крайней необходимости, как ситуацию, изъятую из сферы законодательного регулирования, так как право на жизнь в такой ситуации отнято естественным путем, следовательно, выход из такого положения не регулируется правом, а зависит от физической силы таких лиц [1].
С позиции уголовной политики институт крайней необходимости исследовал Кант, который также приводил пример, где два лица находились в море, один из которых ради спасения собственной жизни, вынужден был лишить жизни другого. Действия лица, который выжил за счет смерти другого, Кант считал неправомерными. Взгляды Канта заложили основу для развития института крайней необходимости, согласно которому такие пограничные ситуации рассматривались как противоправные, но, несмотря на это, исключали наказуемость деяния. Однако позиция Канта относительно крайней необходимости противоречит его же взглядам в части неотвратимости уголовной ответственности и в случае совершения преступления, за которое должно последовать наказание по принципу Талиона.