Курсовая с практикой на тему Языковые особенности древнерусского памятника XI–XII вв. «Сказание о Борисе и Глебе»

Содержание:

ВВЕДЕНИЕ 3
ГЛАВА 1. ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ ЛИТЕРАТУРНОГО ПАМЯТНИКА “СКАЗАНИЕ О БОРИСЕ И ГЛЕБЕ” 5
1.1. История изучения данного памятника 5
1.2. Библиографические сведения о “Сказании...” 9
Выводы к главе 1 12
ГЛАВА 2. ПРАКТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ. «СКАЗАНИЕ...» КАК ПАМЯТНИК ДРЕВНЕРУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ: ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ЯЗЫКА 13
2.1. Лексические особенности языка «Сказания...» 13
2.2. Морфологические аспекты языкового употребления в «Сказании...» 17
2.3. Синтаксис «Сказания...» 21
Выводы к главе 2 23
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 25
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 27

Введение:

Актуальность исследования. Произведения борисоглебского цикла составляют важный для древнерусской словесности массив текстов, поскольку это были первые образцы житийной литературы на Руси. Данный массив включает целый ряд агиографических, летописных и богослужебных текстов, написанных в разных местах и в разные эпохи. Отдельную чрезвычайно интересную группу произведений борисоглебской тематики составляют памятники, которые происходят из Киево-Печерской лавры. Разновременность их создания (с XI по конец XVII в.) и разноплановость компоновки материала привели к тому, что в качестве единой группы они никогда не рассматривались. Однако именно их выделение в качестве результата многовековой, но единой непрерывной традиции позволяет по-новому взглянуть на различные аспекты как истории чествования святых мучеников, так и, собственно, сам ход событий во времени их гибели. Особый интерес исследователей также вызывают языковые особенности произведений борисоглебского цикла, что обусловливает актуальность темы исследования.
Объект исследования – текст «Сказания о Борисе и Глебе».
Предмет исследования – языковые особенности «Сказания о Борисе и Глебе» как памятника древнерусской литературы.
Цель исследования – выявление и анализ языковых особенностей «Сказания о Борисе и Глебе» как памятника древнерусской литературы.
Поставленная цель вызывает необходимость выполнения таких задач исследования:
- охарактеризовать историю создания и распространения «Сказания» как памятника древнерусской литературы;
- рассмотреть проблему изучения данного произведения;
- охарактеризовать лексические особенности «Сказания»;
- выделить особенности морфологической организации «Сказания»;
- охарактеризовать своеобразие синтаксиса в «Сказании».
В работе были использованы культурно-исторический, компаративный методы исследования.
Практическая значимость работы состоит в возможности использования ее материалов в дальнейшем изучении языковых особенностей «Сказания...».
Структура исследования обусловлена его целью и задачами. Работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной литературы.

Заключение:

Письменная традиция, связанная с чествованием святых мучеников Бориса и Глеба, является чрезвычайно богатой и разветвленной. Здесь находим целый ряд агиографических, летописных и богослужебных текстов, написанных в разных местах и в разные эпохи. Церковные сказания о святых князьях-мучениках Борисе и Глебе привлекают к себе внимание исследователя как разнообразием сохранившихся редакций, так и распространенностью их в древнерусской письменности – сложностью материала для изучения рукописной судьбы этих памятников.
Отдельную чрезвычайно интересную группу произведений борисоглебской тематики составляют памятки, которые происходят из Киево-Печерской лавры. Разновременность их создания (с XI по конец XVII в.) и разноплановость компоновки материала привели к тому, что в качестве единой группы они никогда не рассматривались. Однако, именно их выделение в качестве результата многовековой, но единой непрерывной традиции позволяет по-новому взглянуть на различные аспекты как истории чествования святых мучеников, так и, собственно, сам ход событий во времени их гибели.
Построение текста рассматриваемого жития отличается от канонического жития византийского типа. В нем нет последовательного описания жизни святых – от рождения до смерти, а рассказан только один эпизод – убийство Святополком братьев Бориса и Глеба из-за политического соперничества.
В соответствии с этим, текст Сказания можно разделить на следующие части:
1) мученическая смерть Бориса и Глеба и изгнание Святополка Ярославом;
2) обретение и пренесение честных мощей святых страстотерпцев Бориса и Глеба, в крещении Романа и Давида;
3) чудеса исцеления людей, происходившие на мощах святых мучеников.
Лексическая структура «Сказания о Борисе и Глебе», репрезентируя смысловые доминанты агиографического текста синодальной редакции, формируется глаголами различных лексико-семантических групп, представленность которых находится в зависимости от типа жития и его композиционной организации. Смысловые доминанты каждой из композиционных частей находят свое выражение в глагольной лексике, поскольку глагол как самая емкая по своему содержанию часть речи раскрывает разнообразные проявления деятельности человека, его состояний, отношений между людьми.
При анализе «Сказания о Борисе и Глебе» было выявлено, что в нем отразилось влияние церковнославянской орфографической нормы. Это обусловлено целями создания рукописи, а именно: канонизировать князей Бориса и Глеба, показать преимущества православной веры перед язычеством. Также на языке памятника отразились его жанровые особенности (житие — мартирия); время создания (конец XIV в.); влияние церковнославянской (книжной) произносительной нормы.

Фрагмент текста работы:

ГЛАВА 1. ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ ЛИТЕРАТУРНОГО ПАМЯТНИКА “СКАЗАНИЕ О БОРИСЕ И ГЛЕБЕ”

1.1. История изучения данного памятника
Есть основания говорить об участии в канонизации святых мучеников митрополита Илариона, бывшего духовником Ярослава. В принципе, учитывая важную роль Илариона в религиозных процессах первой половины XI в., причем задолго до его назначения на митрополию, мы можем прийти к такому выводу даже логическим путем. Но существует и одно интересное подтверждение этого факта.
Как мы знаем, митрополит, который был причастен к чествованию св. Бориса и Глеба во времена Ярослава Владимировича, в большинстве древних памятников по имени не упомянут. Его имя – Иоанн – находим только в памятках, посвященных святым Борису и Глебу. Исходя из этого, большинство исследователей и агиографов предполагали и предполагают до сих пор существование на Руси до Илариона митрополита по имени Иоанн (Иоанн Первый), датируя его пребывание на кафедре 1008-1035 гг., то есть еще до интронизации митрополита Феопемпта.
Однако, как мы уже говорили, этот митрополит известен исключительно благодаря текстам, посвященным св. Борису и Глебу. А, следовательно, историчность его личности, собственно, ничем не подтверждена. Зато двое известных нам митрополитов по имени Иоанн пребывали на киевской кафедре уже после смерти Ярослава – в 1077-1089 и 1089-1091 гг.
Печать митрополита Иоанна, найденная в районе Десятинной церкви, которая долгое время считалась доказательством историчности митрополита Иоанна I, принадлежала на самом деле, как сейчас доказано, митрополиту Иоанну, занимавшему эту кафедру в течение 1077-1089 гг. [2].
Очевидно, митрополит Иоанн, якобы живший в начале XI в., является лицом фантастическим. В связи с этим возникает вопрос: почему в древнерусском тексте появилась такая ошибка, и как действительно звали митрополита, который способствовал канонизации св. Бориса и Глеба во времена Ярослава?
В ранней агиографической литературе ответа на этот вопрос нет. Интересную информацию находим только в славных «Житиях святых» св. Димитрия Туптало (Ростовского). Одной из особенностей этого текста является то, что митрополитом, который канонизировал в начале XI в. св. Бориса и Глеба, назван Иларион.
Однако не произведена эта правка самим святым Димитрием? Маловероятно. Исследования житийной литературы свидетельствуют о чрезвычайной осторожности святителя в таких вопросах. Так, в житии св. Ольги, автор, не найдя в источниках единодушия относительно имен патриарха и царя, при которых св. Ольга посетила Константинополь, поместил в конце жития целую хронологическую таблицу, которая разъясняла этот вопрос, но в текст никаких своих догадок не вставлял. Точно так же целое исследование помещено в конце жития св. Владимира. Таким образом, чего-то подобного мы должны ждать и здесь.
Просто отсутствие имени митрополита Иоанна в известных святителю списках само по себе не могла привести к этому, тем более, что св. Димитрий был знаком с большим количеством агиографических памятников о св. Борисе и Глебе, где Иоанн неоднократно упомянут. Однако, он просто заменил имя Иоанна на Илариона. Почему? Не потому ли, что информация об участии в этих событиях митрополита Илариона происходила из источника, с точки зрения св. Димитрия гораздо более верного, чем другие?
К сожалению, проверить это утверждение нам вряд ли удастся. Но вернемся к событиям XI в. Тогда замена имени Илариона на имя неизвестного Иоанна выглядела бы вполне мотивированной, поскольку имя Илариона, так и не признанного патриархом, отнюдь не способствовало официальному признанию канонизации св. Бориса и Глеба в Константинополе.